кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры общей и практической психологии
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of General and Practical Psychology
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of General and Practical Psychology
кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры общей и практической психологии
Doctor of Pedagogical Sciences, Professor, Professor of the Department of General Pedagogy and Pedagogy of Professional Education
доктор педагогических наук, профессор, профессор кафедры общей педагогики и педагогики профессионального образования
Background. The article examines issues related to identifying and understanding the educational potential and capacities of various actors involved in the upbringing of children and youth in contemporary Russia. Within an interdisciplinary framework, it explores the theoretical and methodological foundations of the stated problem and presents the results of an empirical study that offers a comparative analysis of educational actors significant for children and young people in the last quarter of the 20th century and the first quarter of the 21st century.
Purpose. To conduct a comparative analysis of the phenomenon of educational actors significant for children and youth in the last quarter of the 20th century and the first quarter of the 21st century.
Materials and methods. The article employs analytical and empirical methods that allow for a comprehensive interpretation of the available theoretical and empirical data on the issue under study.
Results. Based on empirical data, the authors reconstruct and compare two systems of upbringing during key periods in the history of Russian society through a comparative analysis of the complex system of institutions and specific educational actors whose influence and status have historically evolved. The study concludes that there has been a shift from formal, state-sanctioned institutions of upbringing reflecting the monolithic and ideologically structured vertical of the Soviet era (as assessed by the generation aged 50–70) to horizontal, informal, and digital communities (according to the younger generation aged 16–35), resulting in a pluralistic and polycentric landscape of contemporary influences and a new level of individual responsibility for one’s own developmental path. Thus, the search for new ways of transmitting values to bridge generational gaps and an understanding of the mechanisms through which external social actors influence the younger generation of Russians provide an opportunity to address the issue of fostering an active personal stance among learners.
Обоснование. В статье рассматриваются вопросы, связанные с проблемой выявления и осознания воспитательного потенциала и возможностей различных акторов воспитания детей и молодежи в современной России. В междисциплинарном контексте рассматриваются теоретико-методологические основы изучения заявленной проблемы, а также описываются результаты эмпирического исследования, представляющего собой сравнительный анализ акторов воспитания, являющихся значимыми для детей и молодежи последней четверти XX и первой четверти XXI вв.
Цель – сравнительный анализ феномена акторов воспитания, являющихся значимыми для детей и молодежи последней четверти XX и первой четверти XXI вв.
Материалы и методы. В статье использованы аналитические и эмпирические методы, позволяющие осмыслить массив имеющейся теоретической и эмпирической информации по изучаемой проблеме.
Результаты. В настоящем исследовании, опираясь на эмпирические данные, авторами реконструированы и сопоставлены две системы воспитания в ключевые периоды истории российского общества через сравнительный анализ сложной системы институтов и конкретных акторов воспитания, чьё влияние и статус исторически изменчивы. Результатом исследования является вывод о том, что наблюдается переход от формальных, государственно-санкционированных институтов воспитания, отражающих монолитную и идеологически выверенную воспитательную вертикаль советской эпохи (по оценкам поколения 50-70 лет), к горизонтальным, неформальным и цифровым сообществам (по мнению молодого поколения 16-35 лет) к плюралистичному, полицентричному ландшафту современных влияний, к новой ответственности самого индивида за свой воспитательный путь. Поиск новых способов передачи ценностей для преодоления разрывов между поколениями и понимание механизмов влияния внешних общественно-социальных акторов воспитания, воздействующих на молодое поколение россиян, дают возможность подойти к решению проблемы формирования активной позиции воспитанников.